Главная » Статьи » Крылья

На страже мира и социализма. Истребители-бомбардировщики Су-22М4 в ВВС ФРГ

Виктор Марковский
Игорь Приходченко

Цвет: Виктор Мильяченко

По окончании Второй мировой войны территория Германии оказалась разделенной между державами-победителями на две части __ восточную, находившуюся под управлением Советской Военной Администрации (СВАГ), и западную под контролем стран-союзниц. Первоначально предусматривалось, что совместное управление Германией будет осуществляться общим верховным органом – Контрольным советом по управлению Германией. Однако довольно быстро выяснилось, что разница в политических и социальных представлениях делает сотрудничество стран-победительниц в обустройстве будущего Германии сомнительным, а начавшаяся «холодная война» поставила окончательную точку на недавнем партнерстве.

7 октября 1949 года в восточной зоне было провозглашено создание Германской Демократической Республики, учредители которой объявили целью построение социалистического общества. Тремя днями спустя командование СВАГ по поручению правительства СССР передало «государственным организациям ГДР функции управления, выполнявшиеся до сих пор советской Военной Администрацией». При учреждении Организации Варшавского Договора в мае 1955 года, наряду с другими странами Восточной Европы, в неё вошла и Германская Демократическая Республика. Статус ГДР во вновь образованном военном блоке, однако, был несколько своеобразным – в отличие от остальных государств, в числе которых была даже Албания, ГДР на тот момент не имела собственной армии. Все военные формирования были упразднены по условиям послевоенной оккупации Германии, на территории которой немцам позволялось иметь только полицейские силы.

18 января 1956 года правительством ГДР была принято решение об учреждении новой Немецкой Народной Армии. Строительство ННА велось при всестороннем содействии Группы Советских Войск в Германии (прежде советские войска здесь официальным образом именовались «оккупационными», но в 1955 году этот статус упразднили и наименование ГСОВГ изменили на более подобающее новым временам ГСВГ). Части ННА укомплектовывались советским оружием и техникой, на базе советских воинских частей шло обучение личного состава. Уже в августе 1957 года состоялись первые совместные учения ГСВГ и ННА.

В числе прочих составляющих ННА создавались авиационные силы. В этой связи стоит провести параллель со сходной ситуацией по окончании Первой мировой войны, когда немцам было вовсе запрещено иметь военную авиацию. В новое время волевые предписания прошлых лет выглядели откровенным анахронизмом – современные вооруженные силы без ВВС выглядели попросту нежизнеспособными. Уже 1 сентября 1956 года заместитель министра обороны ГДР генерал-майор Хайнц Кесслер стал Главнокомандующим вновь образованных ВВС и ПВО. При формировании ВВС ННА приходилось преодолевать значительные сложности с персоналом: прежние кадры с опытом службы в люфтваффе военного времени по понятным соображениям не годились, и требовалось готовить молодежь из послевоенного поколения. Властям ГДР вообще непросто было добиться понимания у препорученного их заботам населения – летом 1953 года, всего за пару лет до начала формирования вооруженных сил, по стране прошли волнения и мятежи с выражениями недовольства политикой и новым устройством страны. Наибольшего уровня массовые волнения достигли в восточном Берлине, где толпы громили государственные учреждения и магазины. Советскому коменданту в столице пришлось объявлять военное положение, в ряд городов ГДР ввели танки и мотострелковые части советских войск. В подобной обстановке кадровые вопросы при формировании армии выглядели крайне проблемным делом, выдвинув на первый план ставку на воспитание молодежи в духе «строителей социализма и новой Германии». Популярным стал объявленный Н. С. Хрущевым девиз: «Немцы снова объединятся, но под красным знаменем Маркса, Энгельса, Ленина!»

Первыми самолетами новых немецких ВВС стали учебные Як-11 и Як-18, затем стали поступать транспортники Ан-2 и Ил-14. Уже в октябре 1956 года немецкие пилоты начали обучение на реактивных истребителях МиГ-15. Впервые новая реактивная техника немецких ВВС была показана на первомайском параде 1957 года над Дрезденом.

В последующие два десятка лет боевая авиация ННА пополнялась исключительно истребителями. С 1957 года поступали МиГ-17, двумя годами позднее началось перевооружение сверхзвуковыми истребителями МиГ-19, а с осени 1962 года ВВС ННА начали освоение МиГ-21Ф, в дальнейшем перебрав множество их модификаций вплоть до МиГ-21бис. Получены были также Ил-28, однако отнюдь не для создания собственной бомбардировочной авиации – эти самолеты использовались в качестве буксировщиков мишеней для тренировок истребителей, а также в роли разведчиков.

Причины такой односторонности в строительстве военной авиации были, что называется, на слуху: руководство ГДР, всемерно дистанцируясь от нацистского прошлого страны, декларировало сугубо оборонительные задачи вооруженных сил, в составе которых наступательные вооружения выглядели неуместными. Особо тщательно такой подход выдерживался в отношении ВВС, избегая каких-либо ассоциаций с прежними люфтваффе, царившими над Европой. Соответственно концепции сугубо оборонительной направленности новых немецких вооруженных сил, ВВС имели целью защиту воздушного пространства страны и комплектовались прежде всего истребителями, о получении бомбардировщиков и штурмовиков речь не заходила. Борьба с нацистской идеологией и денацификация в послевоенной ГДР, провозглашенной «мирным германским государством», были возведены в принцип, где агрессивным устремлениям и их атрибутам в виде ударной авиации не было места. Даже опознавательные знаки ВВС ННА выглядели нарочито «демилитаризованно», с присутствующими на них созидательными символами герба страны – пшеничными колосьями, молотом и циркулем как союза трудового крестьянства, рабочего класса и интеллигенции. Правда, униформа военнослужащих ННА ГДР по какой-то причине выглядела отличным образом и во многом сохраняла традиции и атрибутику вермахта и люфтваффе, от покроя и до погон, весьма сходных с прежними образцами, в отличие от формы западногерманского бундесвера, скроенной по совершенно новым образцам.

Такая картина сохранялась до начала 70-х годов, когда то ли идеологический настрой поостыл, то ли возобладали более конструктивные взгляды на строительство ВВС. Современные ВВС выглядели обделенными без наличия в их составе ударной составляющей, возможности авиации при таком составе оказывались ограниченными и роль на поле боя – второстепенной. Ставка исключительно на защитные функции в использовании авиации представлялась однобокой. При обсуждении перспектив строительства ВВС приводился пример их слабой эффективности в случае агрессии противника: было общепризнано, что авиация способна содействовать пресечению намерений врага, сковывая действия неприятеля при самых разных вариантах развития событий, будь то оборона или контрнаступление, однако при контрударах имевшиеся в ВВС ННА истребители, пусть даже способные нести вооружение для работы по наземным целям, будут для этих задач малоудовлетворительны. Помимо сугубо оборонительных задач по прикрытию своей территории и войск, следовало обеспечить ВВС возможности полноценной авиаподдержки с нанесением огневого поражения противнику. Налицо был пример соседней ФРГ, чья военная авиация выглядела на зависть оснащенной техникой разных типов, включая и ударные самолеты, в роли которых выступали как истребители-бомбардировщики первого реактивного поколения, так и новейшие сверхзвуковые «Старфайтеры» и «Фантомы».

Первым «послаблением» реалиям стало формирование в 1971 году в составе ВВС ННА ударной авиационной части – истребительно-бомбардировочного полка JBG 31 «Клемент Готвальд» (Jagdbomberfliegergeshwader). Иногда наименование «гешвадер» даже в военных словарях переводят как «эскадрилья» или же, впадая в другую крайность, «эскадра», хотя они радикально отличаются по составу и роли в структуре ВВС. «Эскадры» применительно к авиационным структурам существовали в германских ВВС военного времени, однако представляли собой более крупные формирования, сопоставимые с нашими дивизиями. Кроме того, в отечественной историко-военной лексике понятие «эскадра» имеет своё, вполне устоявшееся значение применительно ко флоту. Части ВВС ННА имели комплектование, сходное с принятым в других странах Варшавского договора, где «гешвадер» соответствовал формированию полкового уровня, с соответствующим численным составом и организацией. По этой причине представляется адекватным определение такого формирования в составе ВВС как полка (хотя в немецкой армии полк так же традиционно именовался Regiment).

Полк ВВС ННА включал несколько эскадрилий («штаффелей»), от двух до четырех, и насчитывал от двух десятков до полусотни (а в отдельных случаях и более) самолетов. Так же традиционно немецким авиационным частям (не всем) присваивались собственные имена, однако в социалистической ГДР они назывались не в честь видных военачальников и мифологических персонажей германской истории, а по именам видных фигур социалистического содружества, деятелей международного коммунистического и антифашистского движения. Образованный 1 октября 1971 года JBG 31 базировался на аэродроме Древитц на юго-востоке страны, у границы с Польшей, по соседству с базировавшимся здесь же истребительным полком JG 7 «Вильгельм Пик», летавшим на МиГ-21ПФМ.

JBG 31 летал на самолетах МиГ-17Ф, которые к началу 70-х годов утратили ценность в качестве истребителей, однако пригодились в новом качестве. Приспосабливая самолеты к роли истребителей-бомбардировщиков, в 1973 году немцы своими силами доработали их на авиаремонтном заводе в Дрездене. Самолеты получили пару дополнительных подкрыльевых пилонов для подвески бомб и блоков УБ-16-57, а также радиовысотомеры малых высот РВ-УМ. В 1976 году на вооружении полка было 43 МиГ-17Ф и 14 «спарок» МиГ-15УТИ. По числу самолетов, таким образом, тогдашний немецкий истребительно-бомбардировочный полк полуторакратно превосходил советский полк ИБА штатного состава.

Допустив появление единственной части истребительно-бомбардировочной авиации, власти ГДР постарались соблюсти скрытность в отношении самого существования полка, на протяжении следующих полутора десятков лет избегая какого-либо афиширования присутствия в составе ВВС ударного формирования. Наличие истребительно-бомбардировочного полка практически не находило отражения ни в прессе, ни в других средствах массовой информации (в противовес другим частям, чьи успехи в боевой и политической подготовке на страже немецкого социализма служили объектом внимания армейской пропаганды). По всей видимости, сказывалась приверженность немцев дисциплине и раз навсегда установленному порядку («нельзя – значит, нельзя»). Стоит отметить тот факт, что в практике службы ВВС ННА среди воспитанных в привычности к порядку летчиков напрочь отсутствовали случаи попыток перелета в западную зону, что имело место в других странах восточного блока (включая и нашу…) Летчики союзных армий, пресытившиеся ценностями социализма, время от времени перелетали на сопредельную сторону, но среди пилотов ГДР, многие из которых имели родственников в Западной Германии, ни одного подобного эпизода не было. Возможность реализации подобных замыслов изначально принималась во внимание: на всякий случай части ВВС ННА дислоцировались в восточной части страны, подальше от границы с ФРГ, в советских истребительных частях на территории ГДР на случай таких попыток имелись планы перехвата, однако повода задействовать их не случалось.

Уместно привести характеристику летно-технического персонала ВВС ГДР, составленную для наших инструкторов с учетом особенностей обучаемого контингента: «Политику СССР одобряют и поддерживают. Советскую действительность понимают правильно. К советским людям отношение дружеское, доброжелательное. Охотно говорят о своей родине, культуре, жизни, политике, но избегают тем о периоде второй мировой войны. Критически, с классовых позиций относятся к США и странам НАТО. Дружат между собой, осознают свой более высокий уровень подготовки по сравнению с курсантами из других стран, но относятся к ним ровно и дружелюбно, конфликтов избегают. Дисциплина и организованность высокие. Исполнительны, строго соблюдают субординацию. Деньги расходуют экономно, во всех поступках рациональны. Военную форму любят, к воинским ритуалам относятся с уважением, в службе проявляют усердие. Полученные взыскания переживают, стараются не повторять проступки.

В профессиональном отношении хорошо осведомлены об авиации. К делу относятся серьезно, на занятиях внимательны и сосредоточены. Способности высокие, хорошо развиты память, внимание и мышление. По характеру трудолюбивые, активные, целеустремленные, добросовестные, честные. Преобладает хорошее, жизнерадостное, ровное настроение. В сложных ситуациях принимают грамотные, рациональные решения».

С учетом высокой профессиональной направленности и подготовки немцев нашим инструкторам предписывалось в работе с этой группой «проявлять высокую компетентность, пунктуально выполнять требования инструкций и наставлений, тщательно соблюдать ценимый обучаемыми воинский этикет».

В конце 70-х годов представления о перспективах строительства ВВС ННА несколько изменились. При всех декларациях насчет необходимости разрядки в Европе противостояние военных блоков достигло своего пика. Вызовом выглядело продолжавшееся укрепление вооруженных сил ФРГ (даже при известном недовольстве других членов альянса, с некоторой настороженностью относившихся к наращиванию мощи бундесвера). В составе западногерманской армии появились оперативно-тактические ракеты «Першинг», а ВВС стали одними из мощнейших в НАТО. Образованные в сентябре 1956 года, практически одновременно с ВВС ГДР, западногерманские бундеслюфтваффе быстро набрали силу. Мощь военной авиации ФРГ намного превосходила ВВС ННА, при этом значительную долю её изначально представляла ударная составляющая. Уже спустя четыре года после образования бундеслюфтваффе располагали 225 истребителями F-86 «Сейбр», 375 истребителями-бомбардировщиками F-84F «Тандерстрик» и 108 разведчиками RF-84F «Тандерфлеш». Это было только началом: уже с 1961 года начались поставки последней новинки тогдашней военной авиации __ сверхзвуковых истребителей-бомбардировщиков F-104G «Старфайтер». Машина, в обозначении которой индекс G означал как раз предназначение для Германии, отличалась в первую очередь приспособленностью для ударов по наземным целям, могла нести ядерные бомбы и управляемые ракеты для ударов по наземным целям. Бундеслюфтваффе получили 916 «Старфайтеров» __ куда больше, чем насчитывалось всех вместе взятых самолетов в ВВС ННА.

В отличие от ВВС ННА, буквальным образом начинавших с нуля и делавших ставку на молодежь послевоенного поколения, бундеслюфтваффе испытывали куда меньшие проблемы с комплектованием военной авиации подготовленным и квалифицированным персоналом. Наиболее известным примером служил ас военного времени Эрих Хартманн, командовавший истребительным полком и летавший на «Старфайтере», дослужившись в бундеслюфтваффе до звания полковника

С 1973 года началось оснащение западногерманских ВВС истребителями-бомбардировщиками F-4F «Фантом» II. Бундеслюфтваффе пополнились 175 такими машинами. Самолет с внушительной боевой нагрузкой и широким ассортиментом вооружения поступил на вооружение четырех истребительных и бомбардировочных. Готовилось также пополнение новейшими истребителями-бомбардировщиками «Торнадо», которые западногерманские ВВС начали получать в 1979 году, первыми из стран альянса.

Обличительную риторику в адрес «реваншистов из Бонна» следовало дополнить более конструктивными мерами по укреплению своих ВВС. Одним из решений властей ГДР и руководства ННА стало перевооружение авиации на более современную технику. Вместе с истребителями МиГ-23МФ (затем и МиГ-23МЛ) ВВС ННА пополнились истребителями-бомбардировщиками МиГ-23БН. Новыми машинами с 1979 года начали перевооружать истребительно-бомбардировочный полк в Древитце, списывая устаревшие МиГ-17Ф. Наименование части при этом сменилось на JBG 37. Оснащение части новой техникой, однако, затянулось и было завершено только к 1981 году. Всего JBG 37 получил 22 истребителя-бомбардировщика МиГ-23БН и шесть «спарок» МиГ-23УБ. Конъюнктура к этому времени изменилась, да и техника стала подороже, так что власти ГДР сочли возможным выделить денег лишь на ограниченное число новых машин. Полк стал двухэскадрильным, насчитывая лишь две трети техники от штата аналогичной советской части ИБА. В 1982 году полк переподчинили вновь образованному Управлению фронтовой и армейской авиации.

Тем не менее, спустя всего несколько лет и сверхзвуковые МиГ-23БН оказались уже не полностью отвечающими требованиям. Немецкое командование не было удовлетворено боевыми возможностями истребителя-бомбардировщика, в особенности, в части его прицельно-навигационного оборудования и вооружения. По какой-то причине поставлявшиеся немцам (в отличие от других товарищей по соцлагерю) самолеты не комплектовались оснащением для использования управляемого вооружения и могли нести только обычные бомбы и НАР, что в новое время считалось неудовлетворительным. Были претензии к пилотажному оборудованию и бортовой навигации, ограничивавшим возможности боевого применения самолета (особенно с учетом частых сложных метеоусловий Центральной Европы с сопутствующими дождями и туманами).

По большинству характеристик, от боевой нагрузки и ассортимента вооружения и до уровня прицельно-навигационной аппаратуры, МиГ-23БН уступал появившемуся Су-22М4, предлагавшемуся для оснащения ударной авиации стран Варшавского договора. Командование ВВС ННА имело хорошее представление о возможностях новых истребителей-бомбардировщиков, что было отнюдь не фигурой речи: самолеты аналогичного исполнения Су-17М4 с 1982 года служили в ВВС ГСВГ и неоднократно демонстрировались коллегам на совместных учениях. Весной 1984 года на базе советского 730-го полка был устроен показ возможностей боевого применения самолета будущим покупателям. Присутствовали представители стран Варшавского договора, на глазах у которых на полигоне Виттшток пилотируемые советскими летчиками Су-17М4 несколько дней подряд выполняли бомбометание и стрельбу всеми возможными видами авиационного поражения, включая управляемые ракеты разных типов. «Смотрины» удались»: на показе немцы запомнились тщательностью подхода, задавали множество вопросов, интересовались деталями вооружения и оборудования самолетов.

Было принято решение о формировании в составе ВВС ННА двух новых истребительно-бомбардировочных полков на Су-22М4. Для их комплектации отбирались летчики и техсостав из частей, эксплуатировавших МиГ-21 и МиГ-23БН. Первая группа из восьми немецких пилотов направилась для переучивания в СССР загодя, еще до получения новой техники. Любопытным образом место назначения их командировки среди российских просторов определялось как «город Краснодар, на юге от Москвы». Типовой трехмесячный курс обучения в Краснодарском училище они проходили с 18 мая по 21 июля 1984 года. Следующая группа той же численности переучивалась в период с 3 сентября по 30 ноября. Впоследствии, по мере получения самолетов, прибывавших несколькими партиями, с осени 1985 по сентябрь 1987 года в СССР прошли обучение еще 28 человек. В дальнейшем, по мере накопления опыта работы на новой технике и при наличии в частях квалифицированных специалистов, перешли к обучению новичков непосредственно на своей базе.

Новый истребительно-бомбардировочный полк JВG 77 формировался согласно приказа от 15 июля 1984 года на базе группы специалистов и командного состава JBG 37. В течение ноября-декабря 1984 года шла передача средств наземного обслуживания, специальной и автомобильной техники, доставлявшихся по железной дороге из Древитца. Согласно штата, полк двухэскадрильного состава должен был иметь 28 самолетов, включая 24 боевых и четыре «спарки». Первым командиром 77-го полка стал полковник Манфред Енихен, назначенный на должность 1 ноября 1984 года. С 1 ноября 1987 года его сменил полковник Юрген Роске. Официальным образом формирование полка шло с 1 декабря 1984 года и завершилось 30 ноября 1985 года. В состав ВВС по окончании организационных мероприятий JBG 77 был включен 1 декабря 1985 года.

27 февраля 1987 года 77-му гешвадеру было присвоено почетное наименование «Гебхардт Леберехт фон Блюхер». В отличие от прежней практики, части присвоили отнюдь не имя деятеля коммунистического интернационала, назвав в честь прусского фельдмаршала эпохи наполеоновских войн князя Вальштадтского. Фон Блюхер был известным военачальником, отличившимся в ряде сражений, и командовал прусскими войсками под Ватерлоо, со своей конницей нанеся решающий удар французам в кульминационный момент битвы. Знаковым моментом послужило то, что фельдмаршал выступал союзником России и даже одно время командовал прусско-российскими войсками. Правда, пришлось закрыть глаза на то, что к образу видного полководца обращались и в гитлеровской Германии, где его имя носил тяжелый крейсер кригсмарине, а пропагандистами рейха даже был снят исторический фильм о «победителе Наполеона».

Местом базирования новых ударных частей должна была стать авиабаза в Лаге под Ростоком на севере страны. Поскольку аэродром ко времени получения новых самолетов еще не был достроен, первые машины доставили на аэродром Ротенбург неподалеку, куда были направлены принимавшие их немецкие специалисты из JBG 77. Техника прибывала с завода по воздуху на борту транспортных Ан-22, которые могли переправлять сразу по два самолета. Затем к доставке стали привлекать также Ил-76, однако их вместимость позволяла доставлять только по одной машине. Сборкой самолетов занималась командированная из Комсомольска-на-Амуре заводская бригада из 15 человек. Облет машин выполнялся двумя заводскими испытателями. Первым привезенным самолетом стала «спарка» Су-22УМ3К, доставленная 2 ноября 1984 года. За ней последовали еще три Су-22УМ3К, после которых настал черед боевых самолетов. Первые шесть Су-22М4 прибыли в декабре 1984 года, после чего настал трехмесячный перерыв. Стояло зимнее ненастье, из-за чего доставку отложили и очередные 16 машин привезли в феврале-марте 1985 года. Передачу этой партии машин завершили в апреле доставкой еще десяти Су-22М4. Уже к июню 1985 года полк JBG 77 практически достиг штатной численности, насчитывая 24 боевых самолета Су-22М4 и три «спарки». Боевые самолеты принадлежали к 25-й и 26-й производственным сериям, «спарки» __ к разным сериям, от 66-й до 71-й. Перегонкой машин в Лаге занимались как немецкие, так и советские летчики.

К маю 1985 года в Лаге находились уже 36 Су-22М4 и Су-22УМ3К. Не все они предназначались для 77-го полка, поскольку параллельно на той же базе в Лаге шло создание еще одной части – авиаполка морской авиации МFG 28 (Маrinefliegergeschwader 28). Организационные мероприятия по его формированию были начаты 12 августа 1985 года, однако порядком затянулись. Причиной явились задержки с получением техники – Комсомольский завод в то время должен был обеспечивать поставки сразу для доброго десятка стран, от партнеров по Варшавскому договору до заказчиков из государств «третьего мира», и даже работая на полную мощность, не мог отгружать продукцию по всем направлениям сразу. Самолеты для МFG 28 прибывали уже непосредственно в Лаге, где собирались заводчанами и проходили облет. Тем не менее, согласно доклада командованию, по состоянию на 1 декабря 1985 года МFG 28 располагал всего восемью Су-22М4 и двумя Су-22УМ3К. Основная партия Су-22М4 для «моряков» была получена с изрядной задержкой, в течение осенних месяцев 1986 года, однако доставки нескольких недостающих пришлось дожидаться еще полгода, вплоть до апреля 1987 года, когда прибыли последние две машины __ Су-22М4 и «спарка». Из-за растянутости поставок боевые машины МFG 28 принадлежали к разным заводским сериям, от 26-й в первой партии до 30-й и 31-й в остальных. Последние полученные Су-22М4 отличались установкой восьми кассет с ИК-ловушками АСО-2В (вместо четырех на прежних машинах) и установкой телемонитора ИТ-23М в кабине для использования ракет Х-29Т с телевизионным наведением.

Всего ВВС ННА получила 56 истребителей-бомбардировщиков, боевых и «спарок». Какое значение придавалось ударной авиации и насколько существенным стало пополнение авиапарка, можно судить по тому, что для обновления истребительной авиации заказаны были всего 24 самолета МиГ-29. С учетом остававшихся в строю МиГ-23БН, число истребителей-бомбардировщиков в составе военной авиации ГДР не уступало количеству современных истребителей МиГ-29 и МиГ-23 (их имелось 55).

Первым командиром МFG 28 стал полковник Роске, ушедший затем на аналогичную должность в соседний JBG 77 и смененный с ноября 1987 года подполковником Йоханнесом Мальвицем. Формирование МFG 28 было окончательно завершено только двумя годами спустя, 27 ноября 1987 года. Само существование этого формирования сохранялось в секрете и для прикрытия часть именовали «Блюхеровской» по аналогии с соседним авиаполком. Только 7 октября 1989 года «морская часть» получила собственное наименование «Пауль Вечорек» по имени матроса-революционера, участника восстания на флоте осенью 1918 года. Оба полка с 1986 года находились под началом Управления фронтовой и военно-транспортной авиации в Штраусберге (армейская авиация была выведена из состава ВВС, приобретя самостоятельный статус). Налаживать еще одну структуру для обслуживания единственной боевой части морской авиации сочли накладным, и с учетом упрощения организации снабжения и вопросов подготовки «моряки» подчинялись ВВС. Тем не менее, на случай военного времени, с учетом возлагаемых задач, предусматривалось оперативное переподчинение MFG 28 руководству флота (фольксмарине). Продолжительное время личный состав MFG 28 носил общевойсковые звания и форму, однако 20 июля 1990 года в части были введены флотские звания. Командир полка подполковник Мальвиц стал фрегатенкапитаном, морские звания распространились и на рядовой состав, ставший матросами и старшинами (maat и obermaat). Выдана была также флотская униформа, однако за пределами части её не носили из тех же соображений секретности, не раскрывая принадлежности части, и офицеры могли покрасоваться белыми фуражками и кителями только в гарнизоне.

Полученным машинам присваивались трехзначные бортовые номера, по заведенной традиции красные для боевых самолетов и черные для «спарок». Как часть мер сокрытия численности самолетов, номера шли не подряд, а вразброс: у боевых самолетов в JBG 77 они начинались с № 360 и заканчивались № 723, в МFG 28 – с № 378 и до № 798, создавая у неискушенного наблюдателя впечатление того, что в полках наличествует, по меньшей мере, по сотне самолетов. Общим правилом при назначении номеров была сумма цифр, ни в коем случае не равная 13 (при этом одна из «спарок» несла номер 113 и никого присутствие «чертовой дюжины» на борту машины не волновало – сумма-то была отличной от оговоренного несчастливого числа и предписание выполнялось, что для дисциплинированных немцев выглядело более значимым). Даже когда со временем стала допускаться публикация снимков самолетов в печати, бортовые номера при фотографировании менялись строгой немецкой цензурой, добавляя лишние цифры либо, наоборот, прикрывая их или закрашивая. Само наименование Су-22 использовалось только в обиходе по службе, в документации и переписке исполнительными немцами соблюдалась инструкция и допускалось лишь «открытое название» __ «изделие 54» для боевых самолетов и «изделие С-52УМ3К» для «спарок».

Соблюдению секретности придавалось крайне высокое значение. По природе своей сдержанные немцы возвели секретность в культ: в печати допускалось только «открытый» почетный титул вместо штатного номерного наименования воинских частей, ни в коем случае не приводя места дислокации, не говоря уже о численном составе. Анекдотичным выглядело предложение именовать полученные истребители-бомбардировщики несуществующим названием, как это чуть раньше было сделано с МиГ-23БН, которые первое время называли МиГ-24 (!). К месту дислокации в Лаге Су-22 перегоняли по нескольким маршрутам, «путая следы» на случай возможного наблюдения. Скрывая место назначения перелета от западногерманских радаров, трассы прокладывали на малой высоте, извилистым путем с несколькими поворотными пунктами.

Саму базу окружал высокий забор без единой щелочки. Периметр базы патрулировался военной полицией. Впрочем, под рождество 1984 года приключилось скандальное происшествие: прямо на рулежной дорожке тщательно охраняемой базы появились автомобили американской военной миссии. Оказалось, что те заблудились и не в том месте свернули с автобана на прилегающую дорогу, которая прямиком вывела их к стоянкам аэродрома в Лаге. Близлежащий участок шоссе рассматривался в качестве запасной ВПП, к нему вела бетонная рулежка, однако ни КПП, ни ворот со стороны тылового въезда на базу еще не успели поставить.

Сама база в Лаге являлась крупнейшим изо всех аэродромов ГДР. Строить её в качестве северного пункта базирования авиации начали еще в 1978 году и окончательно завершили только в 1987 году. Базе придавалось большое значение ввиду возлагавшихся на ННА оперативно-стратегических задач на направлении: в случае обострения обстановки наличие здесь ударной авиационной группы позволяло блокировать балтийские проливы. Этому способствовало расположение Лаге, лежавшего в 95 км от западной границы и всего в полусотне километров от побережья Балтики. У пунктуальных немцев все аэродромы и авиационные объекты носили свои номера, Лаге получил обозначение «47-я авиабаза» (FTAS 47). База отличалась самым современным оборудованием и оснащенностью, всё было сделано на совесть, продуманно и рационально. Бетонная ВПП длиной 2500 м имела ширину 60 м, позволяя выполнять взлеты сразу звеном. Полоса располагалась почти строго в меридиональном направлении, с юга на север, сообразно здешней розе ветров, по большей части дующих с моря. В качестве запасной ВПП могла использоваться автотрасса Берлин-Росток, к которой от стоянок каждого полка вели рулежные дорожки.

Дислоцированные в Лаге части имели рассредоточенное расположение: JBG 77 размещалась с северной стороны полосы, «моряки» из МFG 28 – в южной части аэродрома. Каждый полк имел свою зону со стоянками, укрытиями и площадками для подготовки техники. Поблизости располагалась зона рассредоточения самолетов (по-немецки зона именовалась исчерпывающе с упоминанием одним словом всех функциональных особенностей – Staffeldezentralisierungsraum). Самолеты размещались в железобетонных арочных укрытиях и грунтовых защитных подковообразных обваловках. Каждое укрытие оснащалось всем необходимым для подготовки самолетов, включая электроснабжение, подачу топлива и сжатого воздуха. Помимо укрытий для самолетов, где имелись также подземные убежища для летного и технического состава, в зонах были оборудованы по пять защищенных железобетонных помещений для автотехники, шесть КП и два пункта энергоснабжения со вспомогательными электроагрегатами, обеспечивавшими автономное действие всех служб.

У ВПП располагались стоянки с площадками полукилометровой длины, достаточные для размещения в ходе полетов не только своих самолетов, но и прилетающих машин других частей. Каждая такая стоянка имела 12 колонок заправки на два самолета каждая, позволяя одновременно заправлять все 24 самолета полка. Здесь же имелась подводка сжатого воздуха и электричества для предполетной проверки самолетного оборудования.

К аэродрому провели свою железнодорожную ветку для снабжения всем необходимым, прежде всего – топливом и боеприпасами. Специальное оборудование аэродрома включало систему посадки СП-2, обеспечивавшую выполнение посадок при видимости 800 м на 60 м по высоте.

Лаге отличался достаточно комфортными условиями службы и быта: помимо жилых домов, общежитий для молодых офицеров и солдатских казарм, в гарнизоне были обустроены пять столовых для солдат, летного и технического состава, принимавших одновременно 1100 человек. Имелся госпиталь на 35 коек с новейшей медицинской аппаратурой и средствами диагностики. В военном городке не были забыты и магазины, работали клуб и спортзал, имелся свой 25 метровый бассейн и даже сауна.

Готовясь ко вступлению полков в строй, немцы подошли к делу со всей пунктуальностью и тщательностью. Поскольку погода первой зимой на новом месте выдалась крайне плохой, с туманами и осадками, с полетами не спешили, занимаясь подготовкой и освоением техники. Летчики готовились на тренажере и в кабинах машин, техники успели изучить матчасть «до винтика». При освоении техники немцы обращались к советской стороне за советом, благо неподалеку в Нейруппине стоял 730-й апиб, летчики которого имели порядочный опыт работы на аналогичном Су-17М4. По просьбе немцев теми были подготовлены соответствующие методические пособия по особенностям боевого применения (разумеется, имелись штатные методички, но практические советы имели свою ценность). На этот счет наши инструкторы отмечали: «Имеют хорошие навыки самостоятельной работы. На самоподготовках занимаются усердно и целенаправленно. В сложных для себя вопросах стараются добиться полной ясности. Стремясь освоить технику, посещают дополнительные занятия. В полетах ведут себя хладнокровно, с достоинством, эмоции умеют контролировать».

Дотошные немцы обратили внимание на такую деталь, что согласно инструкции по пилотированию «спарки» имели большую максимальную скорость, чем боевые самолеты. Потребовалось объяснение, что ограничение скорости Су-22М4 было обусловлено наличием фиксированного конуса воздухозаборника, тогда как Су-22УМ3К сохранили регулируемое входное устройство, обеспечивавшее достижение более высоких сверхзвуковых скоростей. В силу этого для «спарок» действительно допускалась скорость в М=2,1, тогда как для Су-22М4 максимальная скорость отвечала М=1,7.

Самолет производил впечатление уже при первом знакомстве: после привычных МиГ-21 и МиГ-23БН машина выглядела необычно большой и внушительной. Что касается возможностей боевого применения, то Су-22М4 располагал наибольшим ассортиментом вооружения среди всех имевшихся в ВВС ННА боевых самолетов. Поставлявшиеся Су-22М4 комплектовались всеми предусмотренными средствами поражения, включая бомбы и многозамковые держатели, НАР всех типов (от блоков с реактивными снарядами С-5 и С-8 до крупнокалиберных С-24 и С-25) и управляемые ракеты типов С-25Л, Х-25, Х-29Л и Х-58 во всех имевшихся вариантах. Су-22М4 последних поставленных серий могли также нести ракеты Х-29Т с телевизионным наведением. На немецких машинах (как и прочих Су-22М4 экспортного исполнения) даже наличествовали ракеты радиокомандного наведения Х-25МР, которых уже не было на Су-17М4 отечественного варианта. Такой арсенал предоставлялся экспортным самолетам впервые (обычным образом боевые самолеты экспортной комплектации даже для ближайших союзников отличались усеченным составом вооружения, сохраняя последние новинки за собой).

К полетам в JBG 77 приступили в марте 1985 года. Летали немцы много и интенсивно, даже по отечественным меркам. Бывавшие у коллег советские летчики замечали, что те за восемь-девять месяцев успевают отработать основные упражнения курса боевой подготовки, на которые у нас отводилось два года. Уже через пару месяцев после начала освоения техники немцы занялись боевым применением, бомбя и стреляя на полигоне. В течение года на Су-22М4 отработали пуски ракет по морским и наземным целям, успели выполнить пуски ракетами Р-60 по воздушным мишеням над морем, выполняли сложный пилотаж одиночно и парой, садились парами, в том числе и в сумерках, словом, __ как наставлял Ильич, «учились военному делу настоящим образом».

Общаясь позднее с коллегами из Лаге, где наши летчики время от времени бывали в ходе выполнявшегося маневра силами, Летчики из соседнего 730-го полка о немцах высказывался следующим образом: «Отношение к лётному делу у них – самое серьёзное и профессиональное, подготовлены на совесть. При видимой сдержанности целеустремленны и непременно добьются своего. Отступать не любят. Исполнительность и ответственность дают результат в виде настойчивости при выполнении задачи. Как-то были совместные учения с другими «демократами» в обстановке с сильной ПВО, так немцы оказались единственными, пробившимися к целям. Припомнили опыт люфтваффе и показали – чего стоят».

Со вводом полков в боевой состав в обеих частях наладили боевое дежурство. Для него назначалось звено из четырех самолетов, находившихся в готовности с вооружением, тут же при машинах были экипажи.

Стрельбы выполнялись по большей части над морем, поскольку действовать предстояло преимущественно на морском ТВД, да и с наземными полигонами в плотно населенной ГДР было тесновато. Один из полигонов находился на острове Пенемюнде, еще с военных лет служившем стрельбищем и испытательной площадкой для опробования вооружений (том самом, где ракетчики рейха создавали новое оружие). Стреляли из подвесных установок СППУ-22 как вперед, так и назад по полету. Случались трудности с заклиниванием пушек, из-за чего немецкие вооруженцы обращались за советом к советским коллегам. При высокой скорострельности пушки СППУ было привередливы к подаче патронной ленты, которую надлежало укладывать особо тщательно, не допуская перекосов в тракте питания.

При всей педантичности личного состава и тщательности подготовки машин не раз случались потери баков, блоков НАР, а то и пусковых установок ракет. В МFG 28 как-то потеряли блок УБ-32 вместе с ракетами, причем никто не взялся определить – как такое могло случиться при закрытом замке и затянутых упорах. В другой раз при пуске не сошла ракета Р-60, хотя двигатель сработал и отгорел на подвеске, доставив острых впечатлений летчику. По счастью, взрыватель исключал возможность взведения при подобной ситуации, ведь взорвись ракета на подвеске рядом с кабиной, летчику бы не поздоровилось.

Немецкие пилоты готовились также к использованию противорадиолокационных ракет, благо полученные Су-22М4 сохраняли полный ассортимент такого вооружения, включая и «малые» Х-25МП, и «большие» Х-58Э. Были получены соответствующие методические наставления, однако практическим стрельбам препятствовало отсутствие подходящего полигона – самый крупный полигон Виттшток на территории ГДР имел протяженность всего шесть километров, из-за чего не могла гарантироваться безопасность при стрельбах ракет, способных улететь за сотню километров. К тому же, для пусков ракет требовались специальные радиоизлучающие мишени, имитирующие работу основных систем ПВО вероятного противника. Планировалось проведение таких пусков на полигонах в СССР, однако в связи с политическими переменами конца 80-х годов реализованы эти планы не были.

Несколько экипажей были подготовлены по спецпрограмме для применения ядерного оружия. Решение на применение ядерного оружия в военное время принималось Главнокомандующим объединенных сил ОВД. Немецкие летчики привлекались к нанесению ядерных ударов, действуя по единому плану ОВД. В случае необходимости ядерные бомбы доставлялись из хранилищ в советских гарнизонах и самолеты готовились прибывавшими вместе с ними советскими специалистами-вооруженцами.

Немецкие Су-22М4 могли нести разведоборудование – контейнер комплексной разведки ККР-1ТЭ/2-54К (столь длинное обозначение восходило к тому, что контейнер представлял собой изделие, предназначавшегося для Су-17М4Р, __ на что указывал индекс «изделия 54» в наименовании, __ отличаясь также деталями экспортного исполнения соответственно индексу «К» - коммерческий). В обоих полках на ведении разведки специализировалась одна из эскадрилий, летчики которой периодически тренировались с использованием разведывательного оборудования ККР. Полеты выполнялись по маршруту Йена-Эрфурт-Карл-Маркс-Штадт на высоте 6000-7000 м, обеспечивавшей эффективное выполнение радиотехнической разведки станциями СРС-13 «Тангаж». Обычным образом при этом самолет нес также помеховую станцию СПС-141МВГ-Э.

Имелись планы перевооружения Су-22М4 еще нескольких частей, в том числе разведывательных эскадрилий ТАS 47 и ТАS 87, летавших к этому времени на МиГ-21М. Однако начинавшиеся политические перемены не позволили реализовать эти замыслы.

Летчики JBG 77 принимали участие в нескольких совместных учениях стран Варшавского договора, проводившихся тогда практически ежегодно. В их числе были маневры «Эльба», «Гранит», «Дружба» и другие. Летчики обоих полков нередко наносили визиты в соседние страны Варшавского договора, в том числе – в авиационные части, служившие на «сухих». Демонстрация «братства по оружию» служила не только пропагандистским целям, но и свидетельствовала о равных возможностях с коллегами, летавшими на такой же технике, давая случай сравнить боевую выучку и пилотажное мастерство. В свою очередь, в ходе совместных учений в Лаге прилетали советские летчики. Личный состав JBG 77 прошел комплексную проверку подготовленности на полигоне в Лунинце в Белоруссии в сентябре 1989 года.

Положительный опыт службы Су-22М4 и их качества имели следствием дальнейшее развитие планов немецкого командования: войдя во вкус, те стали выказывать недовольство ограниченными возможностями все еще остававшихся на вооружении МиГ-23БН, предлагая советской стороне обсудить вариант их обмена на штурмовики Су-25. Более того: считая и Су-22М4 не вполне подходящим для действий над морем ввиду его недостаточной пригодности ко всепогодному применению, немцы выражали заинтересованность в получении Су-24. Бомбардировщик привлекал их наличием РЛС и богатым вооружением, как нельзя лучше подходившим для борьбы с морскими целями. С такими машинами ВВС ННА самым буквальным образом получали возможность контроля над Балтикой и Северным морем. Эти планы перечеркнули известные перестроечные перемены и политическая ситуация конца 80-х годов, когда усиление вооруженных сил ГДР стало выглядеть делом неуместным. Демонстрируя приверженность политике разрядки, советская сторона в 1989 году даже свои Су-24 поспешила вывести с территории ГДР.

За время эксплуатации были потеряны два Су-22М4. Потери распределились поровну __ каждый из полков лишился по одной машине. 4 сентября 1987 года при вылете эскадрильи самолетов JBG 77 на бомбометание на полигоне Клейтц под Стендалем разбился Су-22М4 первого лейтенанта Франка Нессе. Его самолет шел замыкающим в группе из 12 машин. По официальному заключению, самолет попал в спутную струю от впереди идущей машины и потерял управление. Малая высота не дала возможности исправить ситуацию и летчику пришлось катапультироваться всего в ста метрах от земли. Сам летчик называл несколько иные обстоятельства происшествия: по его мнению, к потере управления привел отказ при сбросе бомб – 250-кг бомбы сошли только с одной стороны, что привело к сильному крену. Аварийный сброс подвесок также не сработал, а САУ парировать крен не смогла. Положение усугубляла плохая видимость при густом тумане и малая высота полета всего в 150 м. Падение самолета на полигоне поначалу никем не было замечено, и потерю обнаружили, только когда летчик пришел на КП, неся на плече парашют. Спастись летчику удалось только благодаря великолепным качествам катапультного кресла К-36ДМ. Однако впоследствии удача изменила ему и некоторое время спустя пилот погиб в автомобильной катастрофе.

В части MFG 28 самолет был потерян в аварии 12 декабря 1989 года. В этот день в полку летал командир Управления фронтовой и военно-транспортной авиации генерал-майор Цимммерман. Допуска к самостоятельным полетам на Су-22М4 он не имел и весь опыт пилотирования самолета ограничивался провозными полетами на «спарке» с инструктором, в роли которого выступал командир эскадрильи Шнайдер. Тем не менее, генерал настоял на выполнении вылета на Су-22М4, намереваясь опробовать пилотажные возможности машины. Возражать начальнику никто не стал. Вылет состоялся ровно в полдень при ясной погоде и хорошей видимости. Сразу после взлета генерал пошел в набор высоты восходящей спиралью, однако спустя какие-то минуты сорвал самолет в плоский штопор и прямо над аэродромом катапультировался с высоты 2000 м. Самолет врезался в одно из служебных строений в сотне метров от главных ворот на входе на аэродром, фонарь упал в 20 м от КПП. Рядом с местом падения находился топливный склад, но самолет по счастливой случайности миновал емкости для горючего с сотнями тонн керосина. И без того всё вокруг было залито горючим из баков разбившегося самолета – тот был заправлен «под завязку» и нёс три с лишним тонны керосина.

Летчик приземлился рядом с дорогой. Когда подоспела помощь, он сидел на надувной лодке из комплекта НАЗ, исправно раскрывшейся при спуске, и курил. К чести генерала-летчика, он сразу заявил, что претензий к машине нет и все системы самолета работали нормально, принеся технику самолета извинения за произошедшее (им была находившаяся на службе в армии женщина-контрактница, и без того переживавшая, оставшись «безлошадной»). Для успокоения общественности в новостях говорилось о том, что разбившийся самолет не нёс никакого вооружения. На деле на борту машины находился полный боекомплект к пушкам из 160 патронов, которые требовалось собрать и предъявить под учет. Патроны раскидало при ударе, и солдатам потребовалось два дня поисков, выгребая их на месте падения машины из пропитанной керосином грязи вперемешку со снегом. В силу должностного положения, Циммерману пришлось возглавить аварийную комиссию по расследованию собственного проступка. Выводы о причине происшествия указывали на грубые ошибки летчика, неподготовленным поднявшегося в воздух на новом для него самолете.

Самолет, разбитый генералом Циммерманом, вообще имел несчастливую репутацию. В начале 1989 года он уже побывал в происшествии, когда летчик Карстен Руски забыл выпустить шасси при посадке. Удачным образом самолет нёс на подфюзеляжной подвеске баки ПТБ-800, которыми и коснулся полосы. Даже при допущенной промашке летчик сажал машину настолько аккуратно, что дело ограничилось стесанными баками. Оставив на бетонке прочерченный след в несколько сотен метров, под визг рвущегося металла летчик включил форсаж и увел самолет в набор высоты. Выполнив круг, он выпустил шасси и нормально сел. Су-22М4 обследовали на предмет повреждений и деформаций, но ничего не нашли. Единственной потерей был стесанный подфюзеляжный гребень (и, конечно, сами баки, остатки которых лохмотьями висели под самолетом). Гребень даже не стали заказывать на заводе-изготовителе, обойдясь своими силами __ его изготовили на авиаремонтном заводе в Дрездене, установили на самолет и тот снова летал. Кроме летчика, вину признали за руководителем полетов: тот нарушил правила радиообмена, не дожидаясь ответов летчика, так что его команды приходились на паузы, когда радиостанция переключалась с приема на передачу. Единственным следствием для виновников стала задержка на полгода с присвоением очередных офицерских званий с мотивацией, что в том случае они не подтвердили свою классность специалистов.

Не обходилось без мелких поломок и происшествий. Ряд их был связан с особенностями местного климата: обычные здесь дожди и морось делали покрытие ВПП мокрым и скользким, что ощутимо влияло на выполнение взлета и, особенно, посадки. Тормоза плохо держали самолет, способный пойти юзом при включении форсажа, по той же причине все посадки требовали выпуска тормозного парашюта.

В конце 1987 года прибывший в MFG 28 с проверкой подполковник...

<... Полный текст статьи читайте в журналах М-Хобби №8/2017 г.>  

Авторы выражают благодарность за помощь при подготовке материала служащим бундеслюфтваффе Паулю Зиберту и Иоганну Вайсу.

Категория: Крылья | Добавил: aveg62 (13.10.2017) | Автор: Виктор Марковский,Игорь Приходченко W
Просмотров: 126 | Теги: М-Хобби 8-2017 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Подписка:1
Код *:
Copyright © 2016 М-Хобби. Design created by ATHEMES